Интервью интернет-изданию GROS

Вещи, сделанные в студии “Forma” расскажут вам о том, что за их моделированием и разработкой стояла целая команда настоящих профессионалов. Корреспондент интернет-издания GROS Юлия Лещинская поговорила с Дмитрием Мареевым и Михаилом Ватолиным – дизайнерами студии Forma о том, что такое промышленный дизайн и что его ждет в российских реалиях.

Студия промышленного существует с 2011 года, это команда дизайнеров, инженеров и настоящих друзей, большинство из которых закончили Санкт-Петербургский политехнический университет решили создать что-то новое и полезное для нашей страны. Для них не имеет значения, разрабатывать дизайн локомотива или электронного гаджета. И то, и другое они считают одинаково интересной и сложной задачей, которую реализуют от идеи до прототипа.

Чем для нас является дизайн? В дизайне, на наш взгляд, должно быть три главных составляющих: эргономика технологичность и вытекающая из этих факторов эстетичность. Дизайн-это не добавление «украшательств» к готовому объекту. Сейчас главный тренд промышленного дизайна – это конкретное решение задачи, минималистично и красиво. Как говорил Дитер Рамс, самый лучший дизайн – это как можно меньше дизайна. Мы не должны замечать вещь, когда мы ей пользуемся. Мы должны посмотреть и подумать: “Да! Она такая, какой и должна быть!” Мы не работаем в области декоративно-прикладного искусства, мы занимаемся технической эстетикой.

Мы занимаемся разработкой продуктов самых различных размеров. И у многих возникает вопрос: как один коллектив может проектировать и настольную лампу, и маневровый локомотив. Дело в том, что подобные проекты значительно отличаются глубиной проработки. Мы работаем с небольшими вещами как проектировщики полного цикла – от эскиза до реализации. К нам приходит клиент и говорит, что нужно сделать. Первым делом мы формируем техническое задание и проводим анализ схожих изделий на рынке, материалов, особенностей производства и эксплуатации. Затем мы рисуем эскизы, строим 3д модель, просчитываем её, делаем серию прототипов и подбираем производственную площадку. Крупные же проекты состоят из внушительного списка работ. В случае с локомотивом, это не только создание общего образа, но и проработка интерьера в целом и его элементов, а также разработка новых комплектующих: светотехника, поручни, антенны, корпуса приборов и так далее. Очень важно в больших разработках понять, где заканчивается наша зона ответственности, а где работу надо передать инженерам предприятия заказчика. Сначала мы составляем техническое задание и определяем границы нашей компетенции: что делаем мы, а что делают инженеры. Например, если мы задаем концепцию, мы должны понимать какая агрегатная база ляжет в основу: серийные агрегаты, их размеры и свойства. Например, двигатель – какого он размера, где у него центр тяжести, как он охлаждается, какие агрегаты к нему можно подключить а какие – вывести и связать только с проводами. Мы должны понимать, какие детали не требуют изменений и уже используются на ныне выпускаемом локомотиве, какие могут закупаться, а какие нужно спроектировать.

Для поиска заказчиков у нас есть два менеджера – Евгений Зубов и Анна Боева. Это люди, имеющие прекрасное инженерное образование и свободно ориентируются во всей дизайнерской специфике. На мой взгляд, они – первые люди в Санкт-Петербурге, освоившие профессию менеджмента в промышленном дизайне. В те моменты, когда я не занимаюсь проектами, также начинаю звонить и искать новых клиентов. Дизайн нужен всем, особенно у нас в стране. Просто некоторых клиентов надо к этому подтолкнуть. Есть несколько способов выйти на заказчика: прямые звонки, выставки, сарафанное радио, реклама в интернете. Мы участвуем в разных мероприятиях, ходим на выставки и знакомимся с игроками рынка, понимаем, где остро требуется промышленный дизайн и предлагаем привести продукт соответствие с современными требованиями.

Каждый дизайнер, пожалуй, с ходу назовет вам те проблемы, которые сегодня мешают развиваться промышленному дизайну в России. Основная проблема студий и фрилансеров – это отсутствие поступления новых заказов Многие студии, которые появились на рубеже нулевых, закрылись из-за того, что заказы не покрывали даже прямые затраты. Дизайн – это новый рынок, в России он в сотни раз меньше, чем, например, в США. Наши производства пока что не понимают, зачем нужно работать с промышленными дизайнерами и сколько это стоит. Это область со своими особенностями. Дизайнеры также зачастую не понимают, что нужно клиенту. Всегда важно соответствовать ожиданиям заказчика, именно поэтому мы проектируем в программах, понятных инженерам – в системах CAD. Необходимо понимать, что промышленный дизайн – это бизнес, и работает он по тем же принципам, что и любая другая компания. Например, если в студии нет отдела продаж – то нет и заказов.

Заказчик не знает о промышленном дизайне даже как о явлении. Например, в Финляндии несколько раз в год проходит специальная программа, которая оплачивается государством, когда “десант” дизайнеров высаживается на различных предприятия и консультирует их, рассказывая о том что можно улучшить, показывает примеры успешных работ, и тем самым популяризирует культуру дизайна среди заказчиков. На сегодняшний день промышленный дизайн является в Финляндии чуть ли не государственной идеологией.

Налогообложение студий ничем не отличается от нагрузки на любой другой общий вид бизнеса, такого как продажа печенья в магазине. Никакой поддержки, никаких субсидий мы не получаем. По российским законам, наша деятельность не является социально-ориентированной областью или областью инноваций, хотя промышленный дизайн – это действительно тот шанс, который позволил бы российским техническим проектам выйти на новые зарубежные рынки. Наши изобретения зачастую великолепны в техническом плане, но так как это выглядит плохо и непонятно для потребителей, многие инновационные команды так и остаются на стадии предпроизводственных прототипов.

Дорогое оборудование и софт. Сегодня даже студенты-первокурсники не могут ограничиваться только ручками и фломастерами. Для продуктивной работы требуется дорогостоящее компьютерное оборудование и программные продукты для рисования, моделирования и визуализации.

Проблема с кадрами. Из всех трёх школ, которые работают в Питере, на мой взгляд, для российского рынка лучше всего подходят дизайнеры из Политеха. Почти вся команда нашей студии являются его выпускниками. Очевидно, конечно, что школа затачивалась еще под советскую модель – дизайнер на производстве. Поменять эту систему довольно сложно, вуз вообще организация особенная. Я уже четыре года преподаю в СПбПУ на кафедре дизайна и инженерной графики, стараюсь донести до ребят простую информацию: им самим предстоит делать рынок и популяризировать промышленный дизайн, в противном случае их ждут оперативные типографии, работа в инженерном отделе и другие направления, совсем не соответствующие нашему профилю. Нужно очень много работать.

Самое лучшее, что могло бы сделать государство для развития нашей отрасти – выделять промышленный дизайн отдельно в государственных закупках. На сегодняшний день лоты идут с большим «бонусом». Например, разработать корпус прибора и всю электронную начинку или сделать дизайн сувенирной продукции и произвести ее миллионным тиражом. Как вы понимаете, электроника и промышленное производство – это совсем не наша область, хотя именно разработку мы можем сделать действительно хорошо.

У нас в стране существует пусть и несколько устаревшая, но все же эффективная система подготовки промышленных дизайнеров. Если человек живет в Москве, есть смысл идти в МАМИ или Строгановку. Главные школы Санкт-Петербурга – это Мухинка (уже имени Штиглица) и Политех. Также есть центры подготовки студентов в Перми, Туле и Екатеринбурге. В то же время образование, которое будет дано в наших вузах, мало подходит для современных российских реалий, поэтому в студии у нас существует специальная программа переподготовки кадров, но пока что мы применяем ее только для своих новых сотрудников. Дело в том, что в университетах слишком мало уделяют внимания менеджменту проектов, составлению договоров, твердотельному моделированию, комплексному проектированию корпусных деталей, прототипированию и деловому этикету.

Конечно, общий уровень образования в целом влияет на отношение к промышленному дизайну. Мы сами проводили открытые лекции, больше десятка разных лекций в белом зале “Тайги”. Проблема в том, что на них ходят в основном студенты, а представители промышленности не хотят тратить на это свое время.

Дизайн и технологии идут рука об руку уже больше века (если понимать дизайн в современном прочтении). Так что же оказывает большее влияние: технологии на дизайн или наоборот? Но мой взгляд, это обоюдоострый процесс, новые идеи создают новые технологии, новые технологии – это новые инструменты для дизайнера.

Американская автомобильная промышленность достигла пика влияния дизайнеров в 50-е годы, когда автомобили менялись каждый год, причем новая модель должна была затмить предыдущую. Дизайнеры играли первую скрипку, а инженеры и технологи искали возможность реализации дизайнерских изысков. Постепенно появлялись и осознание того, что такой культ потребления не нужен ни потребителям, ни производителям, начали появляться требования безопасности, экологичности, экономичности. И уже к семидесятым годам дизайнерам пришлось вернуться на грешную землю и работать с новыми ограничениями.

Что важнее – форма или содержание? Они не должны конфликтовать. Когда у нас на отечественных предприятиях первую роль будут отводить дизайнерам – тогда будет хороший продукт, когда будут отводить технологам, делать объект по уже много раз опробованным технологиям из прошлого, не уделять никакого внимания удобству и ставить во главу угла только стоимость изготовления – будет возвращение в СССР.

Зачастую дизайнеры считают себя эдакими вольными творцами, художниками. Но это совсем не так. Мы занимаемся понятной работой по четким алгоритмам. Важно помнить: дизайн – это ремесло, а не искусство.

Объективно говоря, никто не знает, сколько стоит абстрактный промышленный дизайн, как никто не может сказать, сколько стоит абстрактная квартира. В первую очередь это определяет рынок, качество продукта и объем работ, а также целый ряд субъективных факторов: сколько платил заказчик за предыдущий проект, какова важность проекта, даже то, насколько выглядит дизайнер. Дизайнеру необходимо уметь грамотно общаться с заказчиком и объяснять ему, какие работы нужно сделать для реализации проекта и какие выгоды принесет ему проект. Нам очень важна наша репутация, все проекты мы делаем максимально ответственно, иногда даже слишком ответственно, даже в ущерб себе. Конечно, в последнее время нам приходится вежливо объяснять заказчику, что мы не можем выполнять больший объем работы, нежели указано в договоре, если, например, клиент вдруг поменял свое видение проекта или решил внести дополнение в ТЗ.

Всегда очень радостно, если проект дойдет до производства, особенно радостно, когда идешь по улице и видишь продукт, который ты сделал вместе со своей командой. Мы относимся к тем 10% людей, которым действительно нравится своя работа. А что больше всего нравится в ней это то, что она разнообразная. Это даёт мне возможность побывать в самых разных необычных местах, на производствах, где общаюсь с интересными людьми. Я могу рисовать, могу моделировать, могу заниматься визуализацией или взять телефонную книгу и искать клиентов. А еще я люблю свою работу, потому что я работаю в команде своих друзей. Это замечательно.

В нашей беседе также поучаствовал Михаил Ватолин:

– Лично я считаю, что промышленный дизайн, как любое другое дело, должен нести в себе какую-то идею. Когда мы только начинали проект, мы с Дмитрием Мареевым учились в Политехе в одной группе, и когда пришло время готовиться к выпуску, вопрос встал ребром: заниматься дизайном или уйти в другие области. У нас появилась мысль сделать не просто очередную дизайн-студию, а собрать и воспитать лучших профессионалов. Важно, чтобы это были хорошие люди. Изначально наша цель была такая: мы хотим сделать большой, полезный и новый проект. В Питере мало проектов в области промышленного дизайна, и зачастую этим занимаются непрофессионалы. В общем-то, можно сказать, что мы являемся уникальной компанией для Петербургского рынка. Это наше общее дело, мы решаем проблемы людей и, надеюсь, делаем их счастливыми, и если у нас получается, значит мы всё делаем правильно.

Наши планы меняются в зависимости от условий рынка. В первую очередь, мы хотим развивать промышленный дизайн как культуру, чтобы люди наконец-то начали производить и пользоваться красивыми и удобными отечественными товарами, узнали, что есть такой рынок и что мы здесь и сейчас его создаем. Мы планируем проводить образовательные программы, готовить себе новых работников и просто делать мир лучше.